– Нет, муж племянницы выглядит совсем по-другому. Он метр девяносто ростом, грудь бочонком, ручищи – словно два бревна. И зовут его Петром, а не Константином, как вашего, Мариночка.

– Он не мой, – заметила я.

– Имя могло быть вымышленным, – сказал Иван Васильевич.

– Внешность не подходит, – напомнила бывшая балерина. – Хотя племянница с мужем могли и кого-то из коллег попросить. Им бы только мою квартиру заполучить…

Мне версия Агриппины Аристарховны не казалась убедительной. Даже если ее родственники хотят от нее избавиться, при чем тут все мы?

– Если это все организовала ваша племянница, то ей требовались деньги, – вдруг высказал свое мнение американец Ник Хаус. – Насколько я знаю, врачи у вас получают очень мало. Если ваша племянница и ее муж – врачи, то у них не может быть средств…

– Если они психиатры и сидят на отмазке, то еще как могут, – перебил Колобок.

Вова пояснил иностранцам, что в нашей стране и нашем городе есть и хлебные врачебные места. Например, врачи-психиатры, которые помогают людям не попасть в тюрьму или армию, имеют за это очень неплохие деньги. В советские времена, поведал он, конфискация имущества не применялась к тем, кого признавали психом. Заведующие магазинами платили за диагноз даже больше, чем сейчас платят за отмазку от тюрьмы и армии – если сравнить, что можно было купить на те деньги и что – на нынешние гонорары.

– Значит, вы утверждаете, что нас всех заказали? – подал голос финн. – И родственники уважаемой дамы, – он кивнул на Агриппину, имя и отчество которой, видимо, произнести не мог, – нас всех сюда привезли?

– Да, я так считаю, – уверенно заявила бывшая балерина. – Только нужно подумать, кто мог заказать вас всех, – сказала она нам.

– Что за чушь?! – воскликнул Иван Васильевич. – Я-то уж точно никому не нужен.